четверг, 27 октября 2016 г.

"Колодец волшебства и уюта"

Порог этого Дома я впервые переступила тридцать лет назад. 
Борисоглебский переулок, д.6. Художник Л.Кубланов. 1996 год
Старый дом в переулке на Арбате, тёмный подъезд и единственная обитаемая квартира, в дверь которой мы с Наташкой не побоялись (и даже не постеснялись!) постучаться. 
На свидание с Домом я приехала из Тверской, а Наташка из Ярославской области. Нас привела сюда любовь к поэзии и любовь к Марине. 
Запомнился тёмный коридор квартиры и голос хозяйки и хранителя Дома Надежды Ивановны Катаевой-Лыткиной. 
Этот день подарил и удивительную встречу с тогдашними студентами МАИ, которые с жаром рассказывали об истории Дома, о Марине, её стихах.
Потом, когда Дом уже станет Домом-музеем Марины Цветаевой, я ещё два раза приду к нему, но (увы!) в нерабочие дни и часы. 
И вот в конце октября этого года мы придём сюда тоже с Наташкой, моей выросшей дочерью, которая сейчас будет старше меня той, что впервые переступила этот порог.
Придём из Покровского монастыря. И это место будет для меня ничуть не менее важно по своей духовной силе и значимости.
Дверь откроют через секунду после моего нажатия на кнопку звонка, и мы с трепетом перешагнём через порог. 
Мы спустимся в гардероб, где нам очень тепло и приветливо улыбнутся три женщины. Примут пальто. (Я – провинциальный идиот - почему-то до дрожи боялась, что предложат бахилы, как это делают в некоторых местах!) 
Невероятно интеллигентная, искренняя и радушная женщина, продающая билеты, спросит нас, нет ли у нас каких-нибудь льгот, и, как нам показалось, искренне огорчится, что никаких льгот нет. При том, что цена билета совершенно символическая – 200 рублей. (Двести рублей – за мечту!) Она протянет нам билеты, расскажет о том, что мы можем по ним пройти по всем комнатам и выставкам. (Ну почему я не спросила её имени?)
И мы пойдём… По Дому, где Мариной были пережиты две революции, гражданская война. Болезни, голод, одиночество и отчаяние, рождение и смерть второй дочери Ирины. В этом Доме так много ею написано стихотворений и сделано дневниковых записей! И столько пережито… Здесь было много значительных событий и судьбоносных встреч. Этот Дом она отапливала разрубленной мебелью. Отсюда с девятилетней Алей уехала за границу к мужу, сначала в Берлин, затем в Прагу, потом - в Париж.
А Дом все эти годы будет хранить её шаги, её слёзы и её стихи… 
Мы пройдём по лестницам, заглянем в столовую с камином и большим портретом И.В. Цветаева, 

в музыкальную гостиную с роялем и жутким портретом Бетховена. 
Побудем в кабинете Марины. 
Надолго задержимся в детской: портреты дочерей, 
книги, игрушки, 
макет дома в Тарусе, и, как мне показалось, жуткие картины - портреты детей. 
Они настолько меня потрясут, что я пойду приставать с этим вопросом к сотрудникам музея. Елена Кокурина (это я потом узнаю на сайте Дома-музея) удивлённо и ласково ответит, что это подлинные картины, написанные Е.Я.Дурново, и что на них изображены чудные и очень милые дети. Потом я прочту, что это копии с известных картин Ивана Крамского, Фёдора Моллера, Жан-Батиста Греза. Но жуткое впечатление от них не пропадёт.
Аскетичным и строгим покажется мне кабинет Сергея Эфрона. 
Здесь физически будет ощущаться его отсутствие. 
Во всём Доме – присутствие Марины. В вещах, пусть даже ей не принадлежащих, в поскрипывании паркета, в книгах, фотографиях, окнах…
И отсутствие Сергея.
Почему-то самой «трагичной» вещью мне покажется старый портфель…
И во всём Доме во мне будут звучать её стихи. «Из рая детского житья…», «Чердачный дворец мой…», «Мой письменный, мой верный стол…»...
Мы успеем застать предпоследний день выставки «В кольце перевода. 1941 год», посмотрим «Театр Марины Цветаевой», 
замечательную выставку картин Наталии Брагиной. 
Рассмотрим в витринах книги, открытки, фотографии и вещи. 

Особый трепет я испытаю увидев письменный стол, принадлежавший Марине, 
и коралловые бусы. 
И на протяжении всего времени, которое мы проведём в Доме, мне будет очень хотеться погладить рукой мебель, дотронуться до вещей, прикоснуться к книгам. Но максимум на что крамольное я решусь – это погладить стенку книжного шкафа. 
Когда мы уже забирали вещи из гардероба, какой-то преподаватель, сопровождающий детей на экскурсии, настойчиво и раздражённо требовал льготы для одного из родителей, которые, по всей видимости, были не положены. Кассир очень по-доброму пыталась объяснить их неправоту. Я уверена, что она даже внутренне не раздражалась, готова была максимально помочь, и пошла провожать этих раздражённых дам к экскурсоводу, чтобы попросить о каком-то исключении из правил. 
Когда она вернулась, я спросила, не может ли она продать нам сувениры, хотя я, конечно, понимаю, что это не её работа (продавец в это время отлучилась). И она так же ласково и с улыбкой ответила, что хоть это и не её работа, но она с удовольствием нам поможет.
И вы знаете, она действительно сделала это с удовольствием! 
Этот Дом – гостеприимен, добр и радушен! В нём все проникнуто уважением к памяти Марины и к тем, кто к ней приходит. 
Спасибо Вам, добрые и искренние, неназойливые и неназидательные хранители памяти, за эту атмосферу, за дух, за свободу и за творчество! За эту любовь к Дому и делу, которому вы служите!
Это место, куда мы ещё обязательно вернёмся, и куда я приглашаю вас, дорогие читатели! 

Комментариев нет:

Отправить комментарий